bratgoranflo (bratgoranflo) wrote,
bratgoranflo
bratgoranflo

Categories:
  • Music:

Маннергейм и Бандера – памятники и память.


      Блогер Денис Казанский frankensstein недавно выразил удивление в связи с недавним открытием в Питере мемориальной доски К.Маннергейму «Почему в России можно открывать памятник Маннергейму, но при этом Шухевич и Бандера считаются фашистскими преступниками и пособниками Гитлера? Где логика?... Но Маннергейму в РФ открывают мемориальную доску, а Бандеру считают исчадием ада. Украинские повстанцы, воевавшие в далекой Галичине, бесят россиян сегодня гораздо больше, чем человек, войска которого морили голодом северную столицу. Как можно было так раскорячиться мозгами? О чем думают эти люди? Ведь все это на официальном уровне происходит». Если не вникать в детали то и вправду ситуация может показаться вопиюще алогичной, но если копнуть поглубже в предысторию событий  то происходящее начинает укладываться в полнее закономерное и понятное русло обретая, я бы сказал, железную логику.
     Разумеется, открывая мемориальную доску одному и одновременно клеймя другого, современные власти РФ в последнюю очередь исходят из того как долго и насколько глубоко Маннергейм и Бандера сотрудничали с режимом Третьего Рейха, я бы даже рискнул сказать, что данный вопрос тут глубоко второстепенен  и вряд ли вообще играл заметную роль при принятии решений. Причины следует искать в том ментальном и политическом заряде, который несут оба незаурядных деятеля. И первый и второй являются как бы маячками через отношение, к которым можно в целом определить на данном этапе отношение России к своим соседям.
  Маннергейм как символ борьбы финнов за свою независимость и государственность для правительства РФ, несмотря за взятый общий курс на имперский реваншизм, тем не менее, вполне терпим, что и позволяет вспомнить, что до 1918 года он был «хороший»: воевал за интересы империи Романовых и даже хранил до конца своих дней портрет последнего русского царя.

Памятник Маннергейму В Хельсинки

  Так уж сложилось изначально, что полученный в 1809 году  вместе с приобретением Финляндии титул «князя Финляндского» для российских монархов значил куда меньше чем «государь Малой Руси» соответственно и к финнам, кои числились «инородцами», внимание было не таким строгим – им милостиво была оставлена их конституция, о которой собственно русские долгое время могли только мечтать, и право на созыв сейма, которое правда было реализовано только в 1863 году. Процессы русификации соответственно не были такими сильными как в Украине, как писал Андреас Каппелер «Целенаправленная культурно-языковая политика русификации обозначилась только с 1860-х гг., но и тогда она не оформилась во всеохватывающую концепцию, которая могла бы совершенно вытеснить традиционную наднациональную основную модель. Так большинство этносов Азии, отнесенных нами к внешним кругам культурной иерархии, почти не были затронуты русификаторскими мерами. А по отношению к неправославным этносам Запада, дворянство и высокоразвитый язык которых традиционно находились в равноправном положении, напротив, предпринимались агрессивные меры, направленные на языковую русификацию. Важнейшей причиной стало возникновение национальных движений как нерусских, так и русского. Они подрывали традиционную легитимацию царской державы и давали правительству повод в условиях усиливавшегося политического и социального кризиса сначала ставить на национальную карту, стремясь интегрировать дрейфующее в разные стороны русское общество. Правда, и эта политика продвигалась шажками и проводилась непоследовательно — сначала против мятежных поляков, только затем и с меньшей интенсивностью против прибалтийских немцев и армян, и совсем слегка затронула Финляндию. Результаты были обратные, и агрессивная русификация этносов, уже осознавших себя в национальном плане, сильнее активизировала национальные движения». Финляндия тоже знала, правда кратковременный, запрет печатания книг на финском языке, периоды обострения централизаторской политики идущей рука об руку с русификацией, но в целом финнам вполне благополучно удалось отстоять свою идентичность, на почве которой после революции 1917 удалось построить и государственность.
       Провозгласив постулатом право народов на самоопределение Ленину, скрипя зубами, пришлось признать и независимость Финляндии, 31 декабря 1917 года, вручив председателю финского сената П.Свинхвуду соответствующий акт: «Он мне любезно жал руку, мы говорили комплименты. Как это было нехорошо! Но это надо было сделать, потому что тогда эта буржуазия обманывала народ, обманывали трудящиеся массы тем, что москали шовинисты, великороссы хотят задушить финнов. Надо было это сделать»  оправдывался Ильич впоследствии. Но одновременно «отец народов» на заседании ВЦИК обозначил позицию на будущее: «фактически Совет Народных Комиссаров дал свободу помимо своей воли не народу, не представителям пролетариата Финляндии, а финляндской буржуазии, которая странным стечением обстоятельств захватила власть и получила независимость из рук социалистов России» тем самым обозначив платформу для будующей агрессии – у финнов право на независимость и самоопределение, разумеется, есть, но поскольку у руля страны помещики и капиталисты, добрая и отзывчивая советская власть, конечно же, поможет финским рабочим и крестьянам устранить это недоразумение. Первая же такая попытка с треском провалилась – «красные» были вышвырнуты из Финляндии, ключевую роль в этом сыграл Карл Густав Маннергейм, чьи незаурядные организаторские и полководческие способности во многом спасли страну, а вместе с ней и множество русских эмигрантов, в частности здесь нашел приют      выдающийся русский писатель Леонид Андреев. Для бывшего царского офицера Маннергейма противодействие установлению власти большевиков было во многом вопросом выживания.
     Вторая попытка «осчастливить» финский народ была предпринята большевиками во время знаменитой «зимней войны», когда ценной значительных потерь удалось оторвать от Финляндии несколько областей, оставив, впрочем, попытку установить советскую власть на всей ее территории.

Пропагандистский финский плакат времен Зимней войны

      Маннергейм, чье имя получила знаменитая линия финской обороны, пребывая на посту верховного главнокомандующего став символом сопротивления агрессору. Но результаты войны фактически загнали его в угол – не оставалось никакой иной альтернативы как союз с Гитлером, по словам современного финского историка Х.Мейнандера «Как Рюти, так и Маннергейм были в основе своей англофилами. Однако, Зимняя война продемонстрировала, что, когда речь идет лишь о независимости Финляндии, ни западные державы, ни Швеция ей на выручку в военной сфере не придут. Этот вывод имел далеко идущие последствия для финской внешней политики — как в последующие военные годы, так и в течение всего послевоенного периода. Законность и мораль отнюдь не гарантировали маленькому государству национального суверенитета. Из-за своего геополитического положения и непосредственной близости к Ленинграду Финляндия, в конце концов, не могла сохранить свою независимость кроме как путем альянса с одной из великих держав Балтийского региона. По мере массированного наступления немецких войск в различных частях Европы финское руководство весной и летом 1940 г. принялось обсуждать возможность получения какой-либо поддержки со стороны Германии». Да и собственно, ради каких идеалов Маннергейм, свобода и независимость Финляндии для которого были наивысшими ценностями, должен был поступать по-другому? Когда под боком большевики а «западные союзники» разводят руками выбирать особо не приходится, к тому же такие настроения были свойственны не только маршалу и его окружению, к примеру, впоследствии знаменитая детская шведская писательница Астрид Лингрен 18.06.1940г. в своем дневнике  записала «Ослабленная Германия означает для нас, шведов, лишь одно: русские сядут нам на шею. А если уж на то пошло, то лучше я буду всю оставшуюся жизнь кричать „Хайль Гитлер!“, чем иметь здесь, в Швеции, русских. Ничего более отвратительного я не могу себе и представить».
     Гитлер, разумеется, принял нового союзника с распростертыми объятьями.  Связанный договором с Рейхом Маннергейм принял участие в агрессии против Союза, финская армия, про что сейчас постоянно говорится, принимала участие в блокаде Ленинграда с севера. В 1942 году Гитлер нанес Маннергейму личный визит в Финляндию официально поздравить с днем рождения, и попутно провести переговоры о продолжении совместных боевых действий, фото и видео об этом событии прилагаются.

 



   Но как только стало окончательно ясно, что дело нацистов – дрянь, Маннергейм заключил в сентябре 1944 года мирное соглашение с СССР и Великобританией, погибать за интересы фюрера и подставлять свой народ он, разумеется, не собирался, вскоре финская армия на севере начала боевые действия против находящихся там частей Вермахта. Благодаря мудрой политике Маннергейму удалось избежать как советской, так и нацисткой оккупации, хотя следует признать,  что такое мягкое отношение к маршалу с советской стороны было продиктовано скорее осознанием того, что потери и затраты направленные на полную советизацию Финляндии вряд ли могли быть оправданы выгодами которые СССР мог от этого получить, как записано в выводах относительно итогов советско-финской войны, подготовленных библиотекой конгресса США «Несмотря на значительный ущерб, нанесённый войной, Финляндия смогла сохранить свою независимость; тем не менее, будь СССР жизненно в этом заинтересован, нет сомнения, что финская независимость была бы уничтожена. Финляндия вышла из войны с пониманием этого факта и намерением создать новые и конструктивные отношения с СССР».


    А это уже советские плакаты

      К тому же война близилась к завершению и «отец народов» собирал  силы в кулак для решающего броска на Берлин, распылятся на финнов, не было смысла.  

      Так, что из вышеприведенного можно сделать вывод, что финны на протяжении всей истории взаимных отношений воспринимались руководством России как инородцы, чья независимость стала фактом хоть и неприятным (кому понравится потеря территорий?) но вполне терпимым. Сейчас, когда перед РФ замаячила угроза изоляции, а правительство Финляндии начало всерьез подумывать о вступлении в НАТО возникла необходимость сделать какой-нибудь яркий жест, который, во-первых, продемонстрирует  лояльное отношение к финнам, а во-вторых, напомнит о позитивных моментах совместной истории, и образ бравого офицера Маннергейма (общепризнанного финского национального героя), который до октябрьского переворота был «слуга царю, отец солдатам» на службе Романовых, подходит идеально.
      Несколько по-другому, а точнее абсолютно по-другому, обстоит ситуация с Украиной. После переясловской унии, когда, по словам  летописца «Богдан Хмелницкии, православному цр̃ю і великому кн̃зю АлеξЂю Михаиловичю поддавшися зь всею Украиною по обоихь сторонах Днепра» установились вассальные отношения Гетманщины (официально «Войска Запорожского») к династии Романовых с правом широкой автономии, которая ко второй половине 18 века совсем сошла на нет, оставив казацкой старшине утешительный бонус в виде уравнения в правах с русским дворянством.
      Причем влившись практически во все имперские структуры, представители старшины отчетливо осознавали свое отличие от остальных подданных Романовых, в том числе великороссов, что нашло отражение, скажем в «Диалоге Малороссии с Великороссией»

Знаю, что ты Россия, да и я так зовусь.
Что ты пугаешь меня? Я и сама храбрюсь.
Не тебе. Государю твоему поддалась,
При которых ты с предков своих и родилась.
Не думай, чтоб ты сама была мой властитель,
Но государь твой и мой общий повелитель.

    Известный писатель Г.Квитка-Основьяненко метко подметил отношения между двумя народами, в одном из своих рассказов приведя следующий диалог двух русских солдат с московской заставы повстречавших приезжего с Украины дворянина: сначала один заявляет, что «они (малороссияне), что турки али татары, другой народ, и язык у них свой». Его удивленный собеседник вопрошает: «Да нешто и малороссиянцы басурманы? »  на что получает ответ: «Не кто же, не наши же, русские. Как он станет тебе по-своему тарабарить, ничего не поймешь».
   В целом споры о том являются ли малороссы-украинцы отдельным народом, велись до середины 19 века, порождая множество мнений, к примеру, будущий историк М. Погодина в дневниковой записи от 03.06.1822 года с досадой упомянул "Малороссы себя называют истинными россиянами, прочих москалями. Москва была следоват[ельно] что-то особенное. Не совсем любят их. Раскольников называют также москалями. Мазепу любят". Пока в официальной имперской идеологии окончательно не утвердилось мнении о существовании так называемого «триединого русского народа» состоящего из великороссов, малороссов и белорусов, за двумя последними признавалось права на некоторую «самобытность» но в строгих рамках и, боже упаси, речь не могла идти о  каком-то статусе отдельной нации с собственной культурой и языком.
     Большевики, придя к власти, были вынуждены пойти на ряд уступок украинскому движению, хотя заметим среди партии «великороссов и для великороссов» людей с довольно шовинистическими взглядами было не меньше чем среди белых, было официально признано существование отдельного украинского народа со своей историей и культурой, которому братский русский народ подает руку помощи в борьбе с контрреволюцией и мировым империализмом. Дедушка Ильич сделал это отнюдь не из-за внезапного приступа украинофильства а из сугубо прагматических соображений – раз уж украинское национальное народное движение существуют, и этот факт отрицать нелепо, то пускай оно развивается в советском русле и под бдительным руководством и надзором партии.
      С поворотом государственной идеологии в сторону русоцентризма вначале 30-х главной стала идея об извечной тяге украинского народа к объединению с русским, кульминацией которой стала Переяславская рада а октябрьская революция окончательно придала этому единению идеальную "рабоче-крестьянскую" форму – все, что противоречило этому постулату, объявлялось уклоном в «буржуазный национализм» со всеми вытекающими неприятными последствиями.
      Потому и ОУНовское движение, персонифицированное в лице Бандеры, было таким опасным для большевиков, что главной целью своей борьбы ставило полную независимость Украины и предлагало другое виденье исторического пути Украины в котором, разумеется, не было места «извечной тяге к объединению с братским народом» а советская власть представлялась новой формой старой русской имперской колониальной политики  порабощения украинцев, в этом смысле ОУНовцы для советов были куда опаснее нацистов.

      Как видим, государственная идеология России равно советского и досоветского периода рассматривала Украину как неотъемлемую часть своей территории: если при царе как важную часть построения «триединого русского народа» то для большевиков главнейший источник зерна и важный промышленный регион. В принципе, под фразой Деникина «Никогда, конечно никогда никакая Россия — реакционная или демократическая, республиканская или авторитарная — не допустит отторжения Украины» могли бы смело подписаться и кремлевские красные товарищи.
       Резюмирую изложенное, можем сказать, что современный правящий режим РФ, позиционирующий себя как наследник старых имперских традиций (неважно насколько правомерно), именно исходя из этого, подходит к оценке исторических деятелей соседних государств, поэтому Бандера их раздражает именно как символ бескомпромиссной борьбы за свободу и государственность Украины, с потерей которой они не могут смериться. Поскольку Финляндии посчастливилось избежать такого «особого» отношения, (ее уход в России воспринялся сравнительно легко) то и Маннергейма не было необходимости подвергать сильной демонизации, оставляя место для идеологических маневров.
       Степень сотрудничества первого и второго с нацистами, как ни банально звучит, для официальной росспропаганды просто повод для политических спекуляций – объективно союз с Маннергеймом принес Гитлеру куда больше пользы, чем контакты с ОУН, соответственен был и размер ущерба нанесенного СССР, но, как уже давно известно, показное «дедовоевательство» в РФ существует в основном для внутреннего потребления и в случае возникновения политической необходимости мнение рядовых «ватников» руководство РФ волнует в последнюю очередь.
    Именно поэтому памятник Бандере их бесит даже в чужом государстве а мемориальную доску Маннергейму открывают у себя не взирая на мнение общественности.
Tags: Вторая мировая, государство и народ, народ-богоносец
Subscribe

  • Образование в Российской империи

    Примечательный текст из номера "Южного края" 1882. – 25 ноября (7 декабря). – № 662 скачать весь выпус здесь. Вспоминаются…

  • Какой слог, какой слог!

    Замечательный экземпляр советской прессы перед началом Зимней войны потянул у Константина Богуславского. Уже 30 ноября на Хельсинки полетят…

  • Боевые топоры из под Грюнвальда

    Пока в мире борются с короновирусом и протестуют, польские археологи тоже не сидят без дела) Последние исследования на поле где происходила…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments