bratgoranflo (bratgoranflo) wrote,
bratgoranflo
bratgoranflo

Вий – от мифа к литературе.


   Вышедшая в 1835 в сборнике «Миргород» гоголевская повесть «Вий», по праву, стала одним из самых загадочных и спорных произведений писателя, который, уже при жизни став классиком, вводя в имперскую литературу украинский мистицизм, оставил в ней образ сколь пугающий, столь и притягательный. Если Гоголь имеет репутацию наиболее мистического и неоднозначного литератора, то и его творение – Вий, пожалуй, вряд ли сравнится с кем-либо из своих коллег по количеству интерпретаций.
      В каком только ключе не пытались объяснить ужасного гоголевского персонажа: социальном «Страшный образ искалеченной, задавленной, варварской России встает за этими произведениями, если серьезно в них проникнуть», фрейдистском – где в Вие воплотился образ отца писателя, поэтически-литературном у А.Ремизова «Вий – сама вьющаяся завязь, смоляной исток и испод, живое черное сердце жизни, корень, неистовая прущая сила – вверху которой едва ли носится Дух Божий, слепая, потому что беспощадная, обрекая на гибель из ею же зачатого равно и среди самого косного и самого совершенного не пощадит никого», даже эротическом, у современных кинокритиков «Некоторые исследователи небезосновательно предполагают, что эпизод символизирует сублимированное описание полового акта, которое, разумеется, было табуировано в литературе того времени. В таком случае смерть Хомы Брута у Гоголя – это, прежде всего наказание за грех, и Вий — древний языческий Фаллос, демонизированный христианством».
    Загадки начинаются уже с самой структуры повести – главный герой, чьим именем она названа, появляется только в самом конце, а примечание автора: «Вий -- есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал» ставило в тупик уже гоголевских современников. Собственно загвоздка в том, что никакого Вия украинский фольклор не знает, тоесть, некоторые персонажи схожие имеются, а вот конкретно «начальника гномов» (откуда гномы у украинцев?) нет, как писали на страницах «Киевской старины» «Кажется до сихъ поръ вообще не записано еще ни одного народнаго разсказа о фантастическомъ  существѣ съ именемъ и характеромъ Вія. Въ программу, составленную VI археологическимъ съѣздомъ для собиранія свѣдѣній о народныхъ суевѣріяхъ и повѣріяхъ въ южной Россіи, быль включенъ, между прочпмъ, и вопросъ о Віѣ, но доставлены ли какія нибудь данныя о послѣднемъ - неизвѣстно. Да и у Гоголя Вій ничѣмъ не связанъ съ сущностью повѣсти—столкновеніемъ панночки съ Хомою Брутомъ. Онъ появляется здѣсь случайно, безъ всякой внутренней необходимости, съ характеромъ посторонней слѣпой силы и равнодушіемъ судьбы. Самая его наружность указываетъ на какое то подземное божество смерти».

      Описанию, Вия уделен всего один, зато какой!, абзац: «И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье, и скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув искоса, увидел он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь был он в черной земле. Как жилистые, крепкие корни, выдавались его засыпанные землею ноги и руки. Тяжело ступал он, поминутно оступаясь. Длинные веки опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что лицо было на нем железное. Его привели под руки и прямо поставили к тому месту, где стоял Хома.
-- Подымите мне веки: не вижу! -- сказал подземным голосом Вий -- и все сонмище кинулось подымать ему веки.
"Не гляди!" -- шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он и глянул.
-- Вот он! -- закричал Вий и уставил на него железный палец».

       Итак, Вий это приземистое косолапое существо, с веками до земли, с железной головой и пальцами, живущее, судя по описанию, под землей, чье появление оповещается волчьим воем. Закономерно большинство исследователей ассоциирует его, с каким-то хтоническим божеством, по всей видимости, связанным с загробным миром, по словам советского историка В.И.Абаева «Он, выходящий из подземного, тоесть загробного мира для расправы со злополучным бурсаком, есть не кто иной, как опустившийся, ушедший в «подполье» под натиском христианства языческий бог смерти. И тогда понятно, что Хома Брут, успешно боровшийся с ведьмой и целой стаей чудовищ, испустил дух, как только появился Вий».
     Сама повесть Гоголя поражает, каким то оголтелым разгулом язычества (это принимая во внимания, подчеркиваемую всеми современниками, глубокую религиозность писателя) – здесь нечисть безнаказанно беснуется в церкви не обращая ни малейшего внимания на кресты и иконы, а временно защитить несчастного Хому может только магический заклятый круг, который теряет свою силу при появлении главного демона, что представляет кульминацией постепенного возрастания ужаса от ночи к ночи. Думаю, нет необходимости пересказывать вкратце и так всем знакомый сюжет, необходимым считаю лишь отметить, что фабула произведения перекликается со средневековыми поучительными историями о том как опасно чертыхаться ( -Что за черт! - первая фраза сказанная Брутом) и воровать, и что за подобную разгульную жизнь ждет неизбежная кара. Читая о том, как Хома вытащил из кармана товарища свежеукраденного карася, невольно вспоминается поговорка «когда вор у вора украдет – черти радуются».   
     Как уже упоминалось, Николай Васильевич своим примечанием к повести поставил исследователей перед сложной задачей – «народного предания» с Вием так и не обнаружено, соответственно возникает вопрос, а не является ли Вий попросту литературной мистификацией на основе народных легенд, на подобные шалости были падки писатели-романтики первой половины 19 века? Не будем забывать, прежде всего, что Гоголь не занимался банальным пересказыванием народных преданий и сказок, наоборот, они для него были лишь основой, из которой гениальный писатель творил свою собственную литературную вселенную наполняя множеством смыслов и аллюзий. Указное дает некоторым ученным право предполагать, что Вий не более чем выдуманный персонаж, созданный гениальным воображением писателя.

     Но не будем сразу сдаваться, в конце концов, исследования на стыке литературы и мифологии могут привести к самым неожиданным результатам, поэтому рассмотрим имеющиеся версии.
     Опять, в который раз уже, вернемся к примечанию Гоголя – собственно говоря, народных преданий о том, как над мертвой ведьмой в течении трех дней читают молитву, действительно записано множество, загвоздка лишь в том, что все они обычно заканчиваются спасением героя и никакого Вия, или персонажа даже отдаленно похожего, в них не значится. Легенды о встающих из гроба мертвецах широко распространены по всей Европе, в частности в украинских легендах эти страхи обрушиваются на голову священника: в одной из легенд дьячок, увидев, что мертвец шевелится - тут же стукнул его молитвенником, навсегда успокоив, а в другой, на вторую ночь ведьминых безобразий дьячок лег на гроб сверху, не давая ведьме восстать, на третью спасся, закрывшись в шкафу для риз. Или почетная обязанность возлагается на парубка, которому доводится продержаться ровно три ночи, и спасается он благодаря чьей нибудь помощи: бабушки либо знахарки, научивших нужным молитвам, в решающий миг принесшими в церковь петуха прогоняющего нечисть своим криком.
     Роль Вия тут обычно выполняет старшая ведьма, или как ее иногда называют киевская: «Насклыкала видёмъ може штукъ зъ двадцать. Шукають воны, шукають—не найдуть Послалы за кіевською ввдьмою. Та кіевська вбигла въ хату, каже: онъ на прывалочку коло стовпа сыдыть», «Отъ винъ слуха гудуть такы: сывымы киньмы летять. Прыйихалы до забора, посидалы на палитишкы, гукалы, шукалы — не найшлы. Отъ одна и каже: «аже въ насъ есть старша у Кіиви, послать за нею,—та найде». Послалы за нею, вона прылетила  и побачыла». Подобные сюжеты можно найти и в русских, белорусских сказках, более того польских сказках и быличках.
     Самый главный вопрос какими источниками мог пользоваться Гоголь и какие предания были ему известны, из которых мог возникнуть образ Вия?

      Еще в кельтском сказании Битва при Маг Туиред упоминается великан Балор «Дурной глаз был у Балора и открывался только на поле брани, когда четверо воинов поднимали веко проходившей сквозь него гладкой палкой. Против горсти бойцов не устоять было многотысячному войску, глянувшему в этот глаз. Вот как был наделен он той силой: друиды отца Балора варили однажды зелья, а Балор тем временем подошел к окну, и проник в его глаз отравленный дух того варева.
И сошелся Луг с Балором в схватке.
— Поднимите мне веко, о воины,- молвил Балор,- дабы поглядел я на болтуна, что ко мне обратился. Когда же подняли веко Балора, метнул Луг камень из своей пращи и вышиб глаз через голову наружу, так что воинство самого Балора узрело его.
38. Пал этот глаз на фоморов, и трижды девять из них полегли рядом, так что макушки голов дошли до груди Индеха, сына Де Домнан, а кровь струей излилась на его губы» чрезвычайно похоже, но вряд ли писатель был знаком с ирландским эпосом.
     Вполне может быть, что Гоголю был известен Ний – божество из польской мифологии, как раз заведовал подземным миром и успел отметиться на книжных страницах гоголевской эпохи. Польский историк Ян Длугощ во второй половине 15 в. писал «Плутона они именовали Ниа (также Ный или Ний, Навь), считая его богом преисподней и хранителем и стражем душ, после того как те покидают тела. Они просили его вывести их после смерти в лучшие места преисподней и построили ему первое святилище в городе Гнезно, к которому стекались люди со всех мест», ему же вторил Мацей Стрыйковский, чья хроника конца 16в. была одно время наиболее популярным историческим трудом в восточной Европе «Бога ада Плутона, которого звали Ниа (Nia), почитали вечер[ним богом] и заранее просили у него после смерти лучшего места в пекле и дождей или усмирения непогоды. Как свидетельствует Длугош, в Гнезно ему был посвящен храм (kosciol)». С именем этого божества перекликаются древнерусские навьи – мертвецы-упыри, о появлении которых сообщает Повесть временных лет: «В лѣто 6600. Предивно бысть Полотьскѣ въ мечтѣ, бываше в нощи тутънъ, станяше по улици, яко человѣци рищюще бѣси; аще кто вылѣзяше ис хоромины, хотя видѣти, абье уязвенъ будяше невидимо отъ бѣсовъ язвою, и с того умираху, и не смяху излазити ис хоромъ; посемь же начаша в дне являтися на конихъ, и не бѣ ихъ видити самѣх, но конь ихъ видѣти копыта; и тако уязвляху люди Полоцкиа и его область; тѣмь и человѣци глаголаху, яко навье бьють Полочаны. Се же знаменье поча быти отъ Дрьютьска».

     На летописной миниатюре мы видим потусторонних страшилищ вполне сопоставимых с нечистью окружавшей Хому в третью ночь, они так же ужасающи и вредоносны для человека.
      О Ние Гоголь мог прочитать у Хераскова в его «Владимириаде»:

...Зрю огненного Ния:
В нем ада судию быть чаяла Россия,
Он пламенный держал в руках на грешных бич.
Имел он свой внутри земли престол
И окружен кипящим морем зол,
Ночных ужасных привидений насылатель.

      Ний как и Вий (даже имена созвучны) находился под землей и насылал на людей нежить, которую есть соблазн отождествить с летописными навьями и так не характерными для наших краев гномами, которые в гоголевской интерпретации нисколько не походят на добродушных  толкиеновских здоровяков. О гномах писатель первый раз упоминает в «Сорочинской ярмарке» где главные герои «долго глядели в ужасе неподвижными глазами на смуглые лица цыган. Озаряясь светом, неверно и трепетно горевшим, они казались диким сонмищем гномов, окруженных тяжелым подземным паром, в мраке непробудной ночи», инфернальная природа цыган и связь с подземным миром (миром гномов и Ния) отражена в «Пропавшей грамоте».

    Автор одного из первых исследований по славянскому язычеству Григорий Глинка в изданной в 1804 году работе «Древняя религия славян» отождествлял Ния с Чернобогом «Из устных преданий, оставшихся в старинных сказках, видно, что истукан Чернобогов был выкован из железа. Престол его составлял краеугольный камень из черного гранита высеченный В знак своего владычия, имел на голове зубчатый венец, в руке свинцовый скипетр и огневидный бич. Жертвовали ему не только кровию животных, но и человеческою, особенно же во время каких-либо общественных злоключений». Гоголь вполне вероятно мог быть знаком с этой книгой, не отсюда ли железное лицо и палец Вия – отголосок окованного железом языческого истукана?
      Единственный недостаток – ничто не говорит, о каком либо дефекте зрения у Ния, так что если Гоголь и использовал его образ, то только частично.
       Персонажи именно с длинными веками, как вариант ресницами, также встречаются в восточнославянских легендах, к примеру в предании о знаменитом фастовском полковнике Семене Палии говорится, что после заключения в «столп» он приобрел подземные черты «На ньому лепу цілий аршин, а брови так йому одросли, що треба було трійчатки вил, щоб підняти їх у верх».

      Выдающийся русский этнограф Александр Афанасьев в своей капитальной работе «Поэтические воззрения славян на природу» находил виеобразного героя в русских народных сказках «Наши сказки знают могучего старика с огромными бровями и необычайно длинными ресницами; брови и ресницы так густо у него заросли, что совсем затемнили зрение; чтобы он мог взглянуть на мир божий, для этого нужно несколько силачей, которые бы смогли поднять ему брови и ресницы железными вилами. Этот чудный старик напоминает малороссийского вия – мифическое существо, у которого веки опускаются до самой земли, но если поднять их вилами, то уже ничто не утаится от его взоров; слово вии означает: ресницы. Народное предание о вие знакомо всякому, кто только читал Гоголя; заметим, однако, что некоторые любопытные черты не вошли в его поэтический рассказ. В Подолии, наприм., представляют вия, как страшного истребителя, который взглядом своим убивает людей и обращает в пепел города и деревни; к счастию, убийственный взгляд его закрывают густые брови и близко прильнувшие к глазам веки, и только в тех случаях, когда надо уничтожить вражеские рати или зажечь неприятельский город, поднимают ему веки вилами».

Описание мифического старика находим в записанной все тем же Афанасьевым сказке «Иван Быкович» «А ведьма утащила Ивана Быковича в подземелье и привела к своему мужу — старому старику.
— На тебе, — говорит, — нашего губителя!
Старик лежит на железной кровати, ничего не видит: длинные ресницы и густые брови совсем глаза закрывают. Позвал он двенадцать могучих богатырей и стал им приказывать:
— Возьмите-ка вилы железные, подымите мои брови и ресницы чёрные, я погляжу, что он за птица, что убил моих сыновей?
Богатыри подняли ему брови и ресницы вилами; старик взглянул:
— Ай да молодец Ванюша! Дак это ты взял смелость с моими детьми управиться! Что ж мне с тобою делать?». К сожалению больше ничего определенного о подземном старике не указано, остается только догадываться -  мог ли Гоголь что-либо знать о нем (речь идет исключительно о великорусском фольклоре), не было ли сравнение с гоголевским персонажем просто обусловлено общим впечатлением от повести, заставляющим искать прототипы в каждом имеющем даже отдаленно подобные черты?

      Афанасьев недаром указывает на легенды, записанные в Подолье, поскольку они знакомят нас со следующим кандидатом, который отвечает сразу двум критериям и позволяет предположить наличие у Вия вовсе не славянских а тюркских корней. Фантастическое существо, рожденное народной фантазией – шелудивый Боняк или Буньо, толи древний хан кочевых народов, толи ужасающий ходячий мертвец у которого видны внутренности, живущий в холмах и могилах Подолья и Западной Украины (сразу вспоминается интерес Гоголя к этим краям воплощенный в «Страшной мести»).
      Михаил Грушевский исследуя украинскую мифологию, считал Боняка «паралельним
образом Змія, Кощія і подібних фантастичних істот… В одніх варіантах – се велетень космічних розмірів: могили і вали толкуються як сліди “Бунякового воїнства”, що пройшло весь світ і на місцях свого спочинку насипало землю з своїх ходаків. В інших – се кістяк-людоїд з смердючими тельбухами, що живе в старих валах і городищах та пожирає людей. Або се гном-вій, з такими довгими віями, що їх два хлопи мусять підіймати вилами: він добивається руки царівни і гонить за нею по всій Україні».
      У Боняка длинные ресницы, которые поднимают вилами и страшный всегубящий взгляд, способный уничтожить целый город, он как бы символизирует собой древний страх перед опустошающими нашествиями из степей. По одной из легенд встретившись с ним, князь Роман Мстиславич повторил подвиг предка Бильбо Бегенса (как известно отрубившего голову королю гоблинов, и изобретшему таким образом игру в гольф:)))  «Цему уже дуже давно, якъ прыйшовъ зъ татарвою якись ихъ наша, недовирокъ, Буньо прыйшовъ винъ у наш край зъ великими ордами, та пидъ Завиловымъ стявъ ему князь Романъ Галицкій голову. Голова упала у одинъ бикъ, а тулубъ у другій. Тоди стала голова котится. Брови у той голови були таки довги, що очи скризь нихъ дивити ся не могли. Та якъ разъ пидняла желизними вилами ти брови на стятій голови, и голова подивилася изъ Могилокъ на Городище, то циле те мисто занялося». Аналогично в записях осталось предание о преследовании Боняком княгини Елены «Наконецъ появился шолудивый Бунякъ, дивное созданіе, котораго глаза имѣли такія вѣки, что двое человѣкъ поднимали ихъ вилами, если онъ хотѣлъ что нибудь видѣть, и тогда онъ все и всюду видѣлъ на сто миль. Пришедши къ царицѣ Еленѣ и приказавъ поднять себѣ вѣки вилами».
      Шелудивый Боняка это яркий пример того как на реального исторического персонажа переносятся черты мифологического образа, в нашем случае так оригинально в народной памяти остался половецкий хан Боняк из рода Бурчевичей, в 1097 году совершивший нападение на Киев а в последствии совместно с русскими князьями участвовавший в разгроме венгров, недобрая память о набегах отождествила его с потусторонним чудищем. Кстати, давайте вспомним еще раз как появляется Вий у Гоголя:«И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье», а перед этим «Волки выли вдали целою стаей. И самый лай собачий был как-то страшен.
-- Кажется, как будто что-то другое воет: это не волк, -- сказал Дорош». А теперь откроем Повесть временных лет, там, де описана ночь пред битвой союзной русско-половецкой армии с венграми: «когда наступила полночь, встал Боняк, отъехал от воинов и стал выть по-волчьи, и волк ответил воем на вой его, и завыло множество волков. Боняк же, вернувшись, поведал Давыду, что "победа у нас будет над венграми завтра".

   Вой волка, тотемного животного для тюркских народов, еще одна черта позволяющая связать  таинственного Буньо с Вием. Вполне вероятно, что образ Шелудивого Боняка собирательный, причем собранный из нескольких реальных личностей и героев легенд и мифов, к примеру, в анонимном произведении, составленном при дворе египетского султана Бейбарса, описан последний бой знаменитого татарского темника Ногая: «он уже был в преклонных летах и глаза его были покрыты волосами бровей его (мешавшими ему видеть); старость его одолела и ослабила его силу». Ставка Ногая располагалась как раз в северном Причерноморье, он имел тесные связи с Русью, по мнению Г.В.Вернадского именно он вошел в былины под именем «собака Калин-царь», не исключено, что на образ Боняка, Буньо, Вия, тоже мог повлиять.
     Давно известно, что христианство одолело язычество, во многом переняв некоторые старые его образы на свою обрядность и символы. Так запрещенные и забытые боги, а вернее их функции, перешли на новых христианских святых, к примеру, Перуна заменил святой Илья – по народным поверьям подобно свергнутому громовержцу разрежающий по небу в колеснице и создающий громовые раскаты, черты богини Мокошь находим у Параскевьи Пятницы, примеров можно найти немало, что характерно в основном на святых переносились благие качества, покровителей и помощников. Но есть святой разительно отличающийся, в народном представлении, отнюдь не христианскими, а скорее даже какими-то инфернальными чертами – речь идет о святом Касьяне.
      Как сказано в энциклопедии по славянской мифологии «Образ этого святого в народных представлениях предстает совершенно иным, чем в действительности. Это в значительной степени обусловлено датой дня его памяти, которая в календаре вообще и в крестьянском, в частности, занимает исключительное место. Во-первых, 29 февраля бывает один раз в четыре года. Во-вторых, если учесть, что в Древней Руси Новый год начинался с марта, то именно после Касьянова дня наступал високосный год. Эти обстоятельства, несомненно, негативно повлияли на народное восприятие Кассиана, несмотря на то что его жизненный путь был преисполнен благочестия.

    В народных поверьях, идущих вразрез с реальной биографией и житийной литературой, образ св. Касьяна рисовался исключительно с помощью отрицательных характеристик: Касьян немилостивый, злопамятный, немилосердный, скупой, остудный, Касьян-завистник, Касьян-корыстник. В Саранском уезде Пензенской губернии Касьян даже не признавался крестьянами святым, а само имя считалось позорным. Оно приобрело нарицательный характер по отношению к угрюмым и тяжелым в общении людям (о таких говорили — «Касьяном смотрит»), а также к тем, кто может сглазить: «Касьян косоглазый, от него, братцы, хороните все, как от Касьяна — живо сглазит, да так, что потом ни попы не отчитают, ни бабки не отшепчут». На Вологодчине о злом человеке говорили: «Эдакой ты Касьян! Видно, в тебе нет крови-то человеческой». По словам исследователей «в образе самого Касьяна причудливо переплелись черты христианского святого с чертами демонического существа, носителя зла, губительной силы».
    По народным представлениям Касьян сидит, где то в лесу под землей: “затворник, живе у замурованому стовпі десь у лісу чи у печері”, он представляется в народном воображении как очень высокий, “великий мужчина”, “здоровий, сивий, страшний чоловік”, покрытый сплошь длинными волосами, с суровым лицом.  Главный атрибут Касьяна – это губительный взгляд, от которого болеют и умирают люди, животные, вянут растения и гибнет все живое. Касьян – “з довгими, до самої землі, віками на очах, а тому він нічого не бачить или же имеет “аж до землі вії на очах” – эти веки (ресницы) поднимает нечистая сила вилами или лопатой. Выходит он на свет только один раз в несколько лет 29 февраля, и тут, как гласят пословицы: «Касьян на скот взглянет — скот валится; на дерево — дерево сохнет»; «Зинул Касьян на крестьян»; «Касьян на что взглянет — все вянет»; «Касьян на народ — народу тяжело; Касьян на траву — трава сохнет; Касьян на скот — скот дохнет» ,«На що Касіян гляне, то сохне і в’яне. «Чтобы избавиться от губительного взгляда Касьяна, его “вкинули живцем в яму” и засыпали землей, три года он “лежить тихо”, а на четвертый “як возведе, то цiлий рiк буде погано”, по другому варианту Касьян тоже каждые три года лежит в земле, на четвертый (29 февраля) встает до восхода солнца, взгляд его губителен».  Поэтому в этот день крестьяне стараются не выходить из дома до восхода солнца – чтоб Касьян не глянул, а то и вообще спать до обеда.

     Касьян повелевает ветрами и стережет вход в иной мир: «Говорят, будто он [Кассиан] приставлен на стражу ада, и Господь отпускает его на отдых на четвертый год; за его отсутствием сторожат ад двенадцать апостолов. По этому поверью, как видим, препод. Кассиан прямо помещается в пределах подземного царства и в народном воззрении христианском заменяет тех страшных стражей подземного мира или ада, которые необходимо были там по религиозным представлениям всех языческих народов. Отдав в распоряжение св. ап. Петра ключи рая, народ, как видим, не мог оставить без святого стража и мрачной области ада, и приурочил это звание к имени препод. Кассиана». Некоторые современные исследователи считают, что в образе Касьяна осталась память о Стрибоге – боге ветра из Владимирского пантеона.

    Как видим все выше перечисленные мифологические персонажи обладают схожестью с Гоголевским Вием позволяющей предположить или прямое заимствование их, или перенос каких либо черт, если исходить из того, что это была всего лишь литературная игра великого писателя. В следующей части мы рассмотрим, быть может, наиболее экзотическую и смелую версию, как не парадоксально, на сегодняшний день, являющуюся наиболее правдоподобной.









Tags: Гоголиана, мистическое
Subscribe

  • Образование в Российской империи

    Примечательный текст из номера "Южного края" 1882. – 25 ноября (7 декабря). – № 662 скачать весь выпус здесь. Вспоминаются…

  • Какой слог, какой слог!

    Замечательный экземпляр советской прессы перед началом Зимней войны потянул у Константина Богуславского. Уже 30 ноября на Хельсинки полетят…

  • Боевые топоры из под Грюнвальда

    Пока в мире борются с короновирусом и протестуют, польские археологи тоже не сидят без дела) Последние исследования на поле где происходила…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 23 comments

  • Образование в Российской империи

    Примечательный текст из номера "Южного края" 1882. – 25 ноября (7 декабря). – № 662 скачать весь выпус здесь. Вспоминаются…

  • Какой слог, какой слог!

    Замечательный экземпляр советской прессы перед началом Зимней войны потянул у Константина Богуславского. Уже 30 ноября на Хельсинки полетят…

  • Боевые топоры из под Грюнвальда

    Пока в мире борются с короновирусом и протестуют, польские археологи тоже не сидят без дела) Последние исследования на поле где происходила…