bratgoranflo (bratgoranflo) wrote,
bratgoranflo
bratgoranflo

Categories:

Скандал, скандал!


Последние два дня как зайдешь в "нет" так сразу и наваливается отовсюду: "Обвинил в плагиате!", "Винничук Булгакова", "И Пушкина в придачу!". По телевидению пушкинисты ругаются, в сети пишутся гневные комменты, Винничуку между делом припоминают старые претензии, вообщем kolossaler Skandal как говорят немцы.
Если попробовать разобраться в вопросе детальнее, то, во первых, в плагиате Винничук никого на прямую не обвинял, по поводу Михаила Афанасьевича он изложил мысль (довольно таки спорную) о вторичности сюжета "Мастера и Маргариты" по отношению к другим литературным произведениям, в частности "Ночная Маргарита" Пьера Мак-Орлана, "Ангел западного окна" Густава Мейринка и "Похождения авантюриста Гуго фон Хабенихта" Мор Йокаи.
  Во вторых, такое сравнение о влиянии и близости сюжетных линий высказывались и ранее, к примеру в Булгаковской энциклопедии:

В этот же поток влились и булгаковские фантастические повести "Дьяволиада", "Роковые яйца" и "Собачье сердце" и роман "Мастер и Маргарита". Но с произведениями М. обнаруживаются и прямые параллели в булгаковском творчестве. В рассказе М. "Ж. М.", переведенном в 20-е годы на русский язык, главный герой Жорж Макинтош, человек с явными инфернальными чертами, возвращается в родной захолустный австрийский городок и, под предлогом обнаружения крупного месторождения золота, провоцирует земляков на снос домов по определенным улицам, а в финале выясняется, что разрушенные участки образуют в плане города его инициалы - Ж. и М. Улицы Москвы, на которых подручные Воланда устраивают пожары четырех зданий, при продолжении формируют фигуру, напоминающую его инициал - "дубль-вэ" (W).

Наибольшее сходство у "Мастера и Маргариты" с последним романом М. - "Ангел западного окна", до 1992 г. на русский язык не переводившимся. Вероятно, Булгаков был знаком с немецким текстом, а также мог знать о содержании этого произведения от того же Замятина или от двух других своих друзей - философа и литературоведа П. С. Попова и филолога-германиста Н. Н. Лямина (все трое прекрасно владели немецким и интересовались современной немецкой литературой)...

Еще один русский в "Ангеле западного окна" - старый эмигрант барон Михаил Арангелович Строганов. Он умирает в самом начале повествования, причем Липотин предсказывает гибель Строганова, сообщая, что тот не переживет только что начатой последней пачки папирос. У Булгакова в самом начале "Мастера и Маргариты" погибает Михаил Александрович Берлиоз, инициалы которого совпадают со строгановскими. Воланд тоже предсказывает Берлиозу скорую гибель, и председатель МАССОЛИТа, некурящий, не успевает выкурить "последней пачки папирос", сотворенной сатаной "Нашей марки", как не успевает сделать этого и его курящий спутник, поэт Иван Бездомный.

Слова, вынесенные Булгаковым в качестве эпиграфа к "Мастеру и Маргарите" и представляющие собой диалог гетевских Мефистофеля и Фауста: "...так кто ж ты, наконец? - Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо", цитируются (в "мефистофелевской" части) и в "Ангеле западного окна". Ими барон Мюллер характеризует Бартлета Грина, одного из "недальновидных демонов левой руки", персонажа, по своей роли в романе близкого булгаковскому Воланду.

Если у М. Ангел становится величественным олицетворением демонов самого человеческого сознания, порожденным им фантомом, то Азазелло у Булгакова - лишь один из подручных Воланда, выполняющий палаческие функции. В ранних редакциях "Мастера и Маргариты" Воланд звался Азазелло. Это сближало его с Ангелом Западного окна. Сатана у Булгакова тоже выступает отражением свойственных людям мыслей и пороков.

"Таинственным руслам крови" в булгаковском романе следует скорее не Мастер, подобный Джону Ди, а Маргарита - прапрапраправнучка французской королевы XVI в., современницы английского алхимика. Можно вспомнить слова Коровьева-Фагота о том, что "вопросы крови - самые сложные вопросы в мире!" и уподобление им кровной связи "причудливо тасуемой колоде карт". В одном из первоначальных вариантов последней редакции романа родство Маргариты с французской королевой объяснялось переселением душ, в полном соответствии с буддийским учением, приверженцем которого был М. Слова Коровьева-Фагота звучали так: "Вы сами королевской крови... тут вопрос переселения душ... В шестнадцатом веке вы были королевой французской... Воспользуюсь случаем принести вам сожаления о том, что знаменитая свадьба ваша ознаменовалась кровопролитием..."

В окончательном тексте связь Маргариты с королевой осталось лишь на уровне крови, но не переселения душ, поэтому исчезли и коровьевские извинения. Сохранилось и упоминание о "кровавой парижской свадьбе" - Варфоломеевской ночи 24 августа 1572 г., когда происходила свадьба Маргариты Валуа (1553-1615) с Генрихом IV Наваррским (1553-1610). Булгаков, в отличие от М., в переселение душ не верил и в поздних редакциях романа устранил этот мотив из своего повествования.

Ряд деталей "Мастера и Маргариты" и "Ангела Западного окна" совпадают. У М. герои совершают экскурсию на гигантском черном "линкольне" к развалинам таинственного замка Эльзбетштейн, которому в финале суждено погибнуть в вулканическом пламени. Их машина, развив сверхъестественную скорость, взлетает в воздух и продолжает полет над горами. Во время этого полета Иоганна убивает Асайю и "линкольн" с молчаливым шофером в кожаном одеянии в образе погибшего кузена барона Мюллера Джона Роджера разбивается о берег реки.

В ранней редакции булгаковского романа Маргарита совершает полет с шабаша в Нехорошую квартиру в компании ведьм и прочей нечисти на двух "линкольнах", причем в одном из них шофером был грач в клеенчатой шоферской фуражке, как у Джона Роджера. Тогда после перелета один "линкольн" врезался в овраг и там сгорел, а другой столкнулся на шоссе со встречной машиной, в результате чего гибнут люди. В окончательном тексте "линкольн" был заменен просто машиной неопределенной марки. В одном из вариантов в этой сцене фигурирует, как и у М., один "линкольн", а шофер-грач носит перчатки с раструбами, как в "Ангеле Западного окна".

Есть еще два параллельных эпизода в романах М. и Булгакова. В "Ангеле Западного окна" перед переходом барона Мюллера в инобытие (или вскоре после такого перехода, ибо время в романе М. размыто, и соотношение реального и потустороннего мира порой трудно свести к какой-то единой временной шкале) ему является Липотин. Шея антиквара повязана красным платком, чтобы скрыть кинжальную рану, нанесенную кем-то из его тибетских собратьев-монахов, владельцев тайн магии. Эти тайны Липотин-Маске будто бы разгласил Мюллеру, за что и наказан. Во время их беседы к оконному стеклу "прилипло мертвенно бледное лицо княгини" Асайи. В конце же беседы барон понимает, что беседовал не со стариком-антикваром, а лишь с его призраком-привидением, ибо в кресле, где сидит Липотин, в действительности никого нет.

У Булгакова точно так же перед финансовым директором Театра Варьете Римским появляется администратор Варенуха, пытающийся под козырьком кепки скрыть огромный синяк у самого носа с правой стороны лица - косвенное свидетельство того, что ударивший его Азазелло - левша, "демон левой руки". Подобно Липотину, Варенуха говорит с Римским измененным голосом, а шею с укусом Геллы закрывает сереньким полосатым кашне. В конце беседы финдиректор с ужасом обнаруживает, что сидящий в кресле администратор не отбрасывает тени, а, значит, только призрак. В окне же Римский видит Геллу с явными следами трупного разложения. Кстати, образ императора Рудольфа II (1552-1612), знаменитого покровителя алхимиков, мог появиться среди гостей на Великом балу у сатаны под влиянием "Ангела Западного окна", где императору-алхимику отведена заметная роль.

В заметке, сообщающей о гибели главного героя "Ангела Западного окна" отмечалось: "Не только живущая по соседству с домом №12 молодежь, которая не находит себе лучшего занятия, как до глубокой ночи шататься по улицам, но и люди пожилые, коих трудно заподозрить в легкомыслии, утверждают, что на пожарище в период ущербной луны появляются привидения, причем одни и те же. Ну, спрашивается, почему сразу привидения?! Всем этим наивным людям почему-то не приходит в голову вполне естественная мысль о мистификации - если это вообще не обман зрения! - устроенной какими-то сумасбродными повесами, ряженными в карнавальные костюмы. Неужели среди добропорядочных жителей нашего города есть еще такие!".

В "Мастере и Маргарите" Воланд почти теми же словами убеждает буфетчика Театра Варьете Сокова, что червонцы, брошенные зрителям во время сеанса черной магии, были всего лишь мистификацией, отказываясь верить, что кто-то мог сознательно воспользоваться ими как платежным средством:
" - Ай-яй-яй! - воскликнул артист, - да, неужели ж они думали, что это настоящие бумажки? Я не допускаю мысли, чтобы они это сделали сознательно.
Буфетчик как-то криво и тоскливо оглянулся, но ничего не сказал.
- Неужели мошенники? - тревожно спросил у гостя маг, - неужели среди москвичей есть мошенники?
В ответ буфетчик так горько улыбнулся, что отпали всякие сомнения: да, среди москвичей есть мошенники".

А вот еще в 2006 году О.Смаль размышлял над книгой Йокаи:
Чтение «Хабенихта» (венгерское издание на русском языке 1987 года) вызвало у меня странные ассоциации. Роман появился в ХІХ веке, в 1879 году, но сначала чем-то неуловимым, а потом вполне конкретными фрагментами начал напоминать произведение ХХ века — «Мастера и Маргариту».

Кажется, что общего между историей артиллерийского офицера ХVII века, предателя и шпиона, и булгаковской интерпретацией судьбы Христа, объединенной с фантасмагорической чертовщиной большевистской Москвы? Выразительная двухплановость существует и в романе Йокаи. Допрос Хабенихта сочетается с рассказами обвиняемого о своих невероятных приключениях и перевоплощениях.

Как и в романе Булгакова, на первых страницах произведения Йокаи происходит теологическая дискуссия, очень похожая на ту, что велась на Патриарших. Единственное существенное различие — атеистические богохульские слова произносят не Берлиоз с Бездомным, а краковский князь-еретик и его единомышленники-сектанты.

Дальше — больше. Один из персонажей романа о Хабенихте, рыцарь из монастыря красных (неужели предчувствие коммуны?) монахов (на самом деле сборища оборотней и сатанистов, возглавляемых рыжим, как книжный Азазелло, негодяем по имени Иуда Искариот), аргументируя тезисами Василида Александрийского и Бердезануса, убеждает, что Иисус был мистификатором, настоящее имя которого Йошуа Бен Ганоцри. Если вы ждете бала у Сатаны, то Йокаи вам его гарантирует, да еще и в какой компании — Ирод, Пилат, Нерон, Сарданапал. А какая «великолепная семерка» женщин украшает ночь — настоящее воплощение всемирного зла и коварности — Иесавель, Саломея, Вирсавия, Далила, Астарта, Фамарь, Милитта — царица Савская. Украшением зала была статуя всадницы — обнаженной женщины на кабане...

Отрезанные же для забавы головы, появляющиеся и исчезающие деньги, правда, называют их не червонцами, а талерами...

Произведение месье Мак Орлана пока нашел только в виде радиоспектакля, так что будет время - надо послушать.



Tags: Юрко Вінничук, книжки, культурологическое
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments